Далтон Трамбо. Бунтарь с печатной машинкой (часть 2)

Далтон Трамбо, сценарист и писатель, не только добивался больших успехов на профессиональном поприще в Голливуде. Он также активно выражал свою прогрессивную гражданскую позицию, за что нередко попадал в немилость у бонз киноиндустрии. Во второй части лонгрида говорим о развитии кинематографической карьеры Трамбо и о сближении с американскими левыми.


История запомнит Далтона Трамбо не только как сценариста, написавшего целый ряд знаковых фильмов для американского кинематографа. Также он стойко ассоциируется с понятиями «Голливудская десятка» и «Черный список Голливуда». И то, и другое тесно связано с политической обстановкой в Соединенных Штатах, а именно — с охотой на коммунистов и начавшейся Холодной войной.

Первая часть статьи: Далтон Трамбо. Бунтарь с печатной машинкой (часть 1)

Тревожные 30-е

Был ли Трамбо коммунистом, социалистом или хотя бы умеренно-левым уже в первой половине 30-х годов, на заре карьеры? Судя по всему — нет. Любопытно, но в эти годы вообще отсутствуют какие-либо свидетельства активного участия Далтона Трамбо в политической жизни США. Ни выборы губернатора Калифорнии в 1934-м (когда элиты дружно и грязно топили социалиста Эптона Синклера), ни клуб Джона Рида, ни борьба за создание Гильдии сценаристов (SWG — Screen Writers Guild) под руководством Джона Говарда Лоусона, Сэмуэля Орница и Лестера Коула не фигурируют в биографии нашего героя в этот период.

Предвыборный плакат Эптона Синклера

Первое столкновение Трамбо с истеблишментом произошло на почве введения так называемого Кодекса Хейса. Он представлял собой свод морально-этических правил, которые кинематографисты должны были соблюдать, чтобы иметь возможность прокатываться в сети кинотеатров, состоявших в ассоциации производителей и прокатчиков. Например, запрещены были не только нецензурная брань, но также и поминание имени Господа всуе. Невозможным становился помысел об открытой сексуальности или даже откровенных намеках на нее (включая силуэты или тени обнаженных людей). Присутствовало полное табу на межрасовые отношения. Кроме того, с большим неудовольствием Кодекс относился к насилию, порицанию государственных структур, а также восстаниям (хотя со скрипом такие вещи все-таки пропускались при условии множества оговорок).

Заставка о соответствии картины Кодексу Хейса

Такому персонажу как Далтон Трамбо с его строптивым характером подобный документ не мог показаться симпатичным. Он разразился жестокой критикой в адрес церкви и прочих поборников пуританской морали с вполне справедливыми обвинениями в цензуре. Помимо прочего, столь большое внимание властей к кинематографу естественным образом вызывало множество ограничений для работающих авторов. А Трамбо и без того ощущал себя эксплуатируемым работником, если судить по личным письмам, которые он отправлял близким родственникам.

Так что Трамбо всё-таки вступил в Гильдию сценаристов, хоть и не участвовал в ее непосредственном создании. Конечно же, в момент своего появления SWG наделала много шума и повергла студийных бонз в состояние озверелой паники — сценаристы вдруг начали бороться за свои права, да еще выставлять какие-то условия! Что же будет, если они вдруг решать устроить забастовку? В общем, продюсеры видели в гильдии справедливую угрозу для своей прибыли. Потому первым делом решили дискредитировать SWG, а параллельно, под руководством легендарного продюсера Ирвинга Тальберга, создали альтернативную организацию «Драматурги экрана» (SP — Screen Playwrights) из наиболее лояльных авторов, переманивая сотрудников. Далтон не покинул независимую Гильдию сценаристов, что несколько подпортило его отношения с чиновниками в индустрии.

Ирвинг Тальберг

Трамбо вспоминал, что Джек Уорнер созвал сценаристов Warner Bros. на совещание:

«Он сказал, что наши лидеры [руководство Гильдии сценаристов США] были коммунистами, радикальными ублюдками и сукиными сыновьями... Он добавил, что на самом деле многие лидеры SWG уже тогда находились под надзором Министерства юстиции, и что значительная часть из них — пропащие люди. Он сказал, что ему лично всё равно, т.к. у него есть 5 миллионов наличными, и он может закрыть студию хоть завтра, если что-то вызовет его беспокойство. Он неоднократно повторял: „Люди, которые сейчас работают в SWG, навсегда вылетят из бизнеса“, и это не назовут Черным списком, потому что всё решается по телефону»

После мягких уговоров, руководство перешло к более агрессивному тону и потребовало, чтобы Трамбо разорвал соглашение с SWG. Трамбо отказался. Тогда ему настоятельно предложили уйти в отпуск на шесть недель, пока всё не утрясется. В случае отказа его ждало расторжение контракта. Наверное, 9 из 10 сценаристов (да и вообще работников сферы культуры) согласились бы, чтобы сохранить рабочее место и престижную профессию. Трамбо же решил, что такие условности его не устраивают. Он отказался и от отпуска, после чего Warner Bros. действительно разорвала контракт.

Это был первый негласный Черный список в жизни Далтона Трамбо, но пока еще не столь серьезный, какой будет ждать впереди. SWG и SP бодались друг с другом за влияние и звание официального профсоюза. А Трамбо вновь был без работы. Но, прошатавшись без дела несколько месяцев, в июле 1936-го он попал к Гарри Кону, главе Columbia Pictures (уже знакомому нам в качестве человека, давшего билет в карьеру Бадду Боттичеру). Трамбо должен был редактировать сценарий «Принцесса с буксира». В довесок студия еще и купила один из рассказов Трамбо.

Гарри Кон

На Columbia пришлось взять весьма интенсивный темп. За короткий промежуток времени Трамбо работал над сценариями «Золотой медовый месяц» и «Дьявольские игры». В это же время Далтон Трамбо издает еще один новый роман — «Вашингтон дрожит». Позже сам автор оценивал его художественную состоятельность совсем невысоко.

Вообще работа на Columbia, очевидно, не приносила удовлетворения, и Далтон ушел оттуда, заключив годовой контракт с MGM. Но и там не всё складывалось. По большей части он работал над сценариями, которые либо не были поставлены, либо требовали полировки, а не написания с нуля.

Разворот книги -Вашингтон дрожит-

Зато он продолжал помогать Гильдии сценаристов США, и к 1938-му году SWG сумела полностью разгромить SP, все студии-мейджоры согласились сотрудничать с гильдией, что стало огромным шагом в вопросе защиты трудовых прав творческих работников в Голливуде. Забавно, что именно в это время Трамбо уволили с MGM, и ему пришлось устроиться на RKO (самую маленькую из крупных студий Голливуда). Впрочем, имелись накопления от продажи рассказа «Парень из Кокомо» на студию Warner Bros. Несмотря на финансовую нестабильность, Трамбо умудрялся эффективно копить деньги и также эффективно их тратить.

В 1938-м он купил ранчо в 320 акров в нескольких часах езды от Лос-Анджелеса — там он собирался начать «писать всерьез». А в следующем году наконец-то стали появляться картины, в которых имя Далтона Трамбо полноценно фигурировало в титрах: «Беглецы на ночь» и «Человек, которого нужно помнить» (по воспоминаниям детей, Трамбо любил второй сценарий больше всего, потому что в этом фильме класса «В» он сумел воплотить некоторые из мотивов ранних романов, а также образ отца, Оруса).

«Я получил от него столько удовлетворения, сколько вообще может получить человек. То, какой история была перенесена на экран, значительно увеличило мой энтузиазм по поводу кино, как средства выразительности»

Человек, которого нужно помнить

Для RKO Далтон Трамбо также написал сценарии «Летучий ирландец», «Пятеро вернувшихся назад» и еще несколько. Но самое главное, над чем он работал в это время — роман «Джонни взял ружье», произведение, при помощи которого Трамбо заявляет себя в качестве серьезного писателя. «Джонни взял ружье» представляет собой концептуальную историю о молодом человеке, получившем страшные увечья на фронтах Первой мировой войны и оставшемся одновременно слепым, глухим и лишенным конечностей. Не имея каких-либо способов повлиять на действительность или хотя бы оценить обстановку вокруг себя, бедняга Джонни учится хотя бы что-то чувствовать.

«Джонни взял ружье» стал важным романом. В нем сформировался гуманистический пацифистский пафос, важный для Трамбо. В том же 1939-м году, на фоне сгущающихся туч в Европе, наш герой формулирует собственную позицию по этому вопросу. Он считает, что США не должны втягиваться в будущую войну. Трамбо выступает с речами на нескольких митингах, и впервые на него обращает внимание ФБР — ведомство Эдгара Гувера открывает досье. Правда взгляды Трамбо резко изменились 22-го июня 1941-го года, когда Германия напала на Советский Союз. Теперь он видел, что война в Европе превратилась в войну народа против фашизма.

Джонни взял ружье

Левый поворот

Трамбо вступил в Коммунистическую партию США на рубеже 30-40-х (данные расходятся) и определенную роль в этом сыграли его друзья, писатели Ринг Ларднер-младший, Хьюго Батлер, Йэн Хантер и Майкл Уилсон. Все пятеро проводили очень много времени вместе, влияли друг на друга, делились идеями, взаимно помогали в разработке творческого материала. В будущем Ринг Ларднер-младший, как и Далтон Трамбо, станет двукратным обладателем премии Оскар («Женщина года» и «Военно-полевой госпиталь М.Э.Ш.»), такими же достижениями сможет похвастаться и Майкл Уилсон, написавший «Мост через реку Квай», «Место под солнцем» и «Лоуренса Аравийского». У Хьюго Батлера заслуги поскромнее, но тоже имеется номинация на заветную статуэтку за байопик «Эдисон, человек». А вот Йэн Хантер крупных наград не имел, но о его роли в летописи Голливуда мы подробнее поговорим в третьей части статьи.

Итак, в основном это была левая тусовка — молодых авторов интересовали вопросы социальной справедливости, перераспределения ресурсов, работающих профсоюзов и т.д. Неудивительно, что они оказались близки к компартии. Впрочем, сам Далтон Трамбо на 100% доктрину КПСША не разделял, в частности регулярно потешался над некоторым «религиозным» налетом партийной организации второй половины 30-х.

Клео, жена Далтона, вспоминала, что он не столько находился под властью коммунистической идеи, сколько пришел в полнейший ужас от идеи фашистской, и это закономерно привело к резкому крену влево. К тому же, в 40-х годах политическая элита США начала превращаться в довольно реакционную силу, чуть ли не напрямую обещая уничтожить достижения профсоюзов в 30-х.

Разумеется, эволюция гражданских взглядов Далтона отражалась и на творчестве, хоть и не самым очевидным образом. За это время Трамбо активно потрудился на благо студии RKO, а наиболее примечательным сценарием того периода становится «Мы, которые молоды» о супружеской паре, стремящейся выжить в годы Великой Депрессии: там было показано, в каком отчаянном положении оказывается человек, лишенный возможности достойно зарабатывать на жизнь честным трудом (фильм срежиссировал Гарольд Буке с Ланой Тёрнер, Джоном Шелтоном и Джин Локхарт в главных ролях). Любопытно, что отрицательная рецензия Daily Variety на этот фильм во многом строилась на том, что повествование чересчур много внимания уделяет жестоким моментам жизни, а Hollywood Reporter, наоборот, хвалил за реализм.

Мы, которые молоды

Последней работой Трамбо для RKO стала адаптация бестселлера Кристофера Морли «Китти Фойл» — Трамбо был лучшим автором для этого сюжета, т.к. проект представлял собой историю о девушке из рабочего класса, которая сначала оказывается в отношениях с обворожительным и состоятельным «принцем на белом коне», затем вступает в конфликт с его аристократической семьей на классовой почве, в конце концов, уходит, делает аборт и находит семейное счастье со скромным и небогатым врачом. Эдакая «Золушка» наоборот. Но пришлось сильно попотеть, чтобы цензура приняла адаптацию: из-за Кодекса Хейса важно было либо удалить из сценария аборты и внебрачные отношения, либо подвергнуть их однозначному осуждению. Трамбо пришлось искать серьезные компромиссы, которые изрядно сгладили остроту «Китти Фойл». Тем не менее, за эту картину Трамбо получил номинацию на Оскар, ставшую единственной от его собственного имени.

Китти Фойл

Экранной адаптации в исполнении Трамбо дождался и его же собственный роман «Замечательный Эндрю», про бухгалтера, очень интересующегося историей Соединенных Штатов, которого в трудный жизненный момент выручают призраки президентов Эндрю Джексона, Джорджа Вашингтона, Авраама Линкольна и Томаса Джефферсона. При этом, противники главного героя, алчные акулы бизнеса и коррумпированные политики, постоянно ссылаются на патриотизм, как на аргумент против любого недовольства, что не может не натолкнуть нас на мысль о забавных исторических параллелях.

В начале 40-х годов Трамбо начинает более активно проявлять свою политическую позицию. И с 41-го года во всю поддерживает сближение Америки и Советского Союза в борьбе против нацистской диктатуры. Более того, он превращается в активного сторонника скорейшего открытия Второго фронта — еще задолго до того, как этой идеи стал придерживаться президент Франклин Делано Рузвельт.

Франклин Делано Рузвельт

Неугомонный Трамбо на этом не останавливается — он участвует в деятельности общественных организаций, борющихся за равноправие, в том числе чернокожего и латиноамериканского населения. Он не протестовал только против интернирования американских японцев (к своему последующему стыду).

Но и этого набора вполне хватало, чтобы сильно осложнить дальнейшую жизнь. Уже в 1942-м году в ФБР на него было заведено дело, где фигурировала следующая характеристика:

«Попутчик-коммунист, член Лиги американский писателей и сценарист. <...> Субъект ведет активную деятельность, строго придерживаясь линии коммунистической партии»

Герберт Биберман

Там же было отмечено, что Трамбо поддерживает близкие связи со сценаристом и режиссером Гербертом Биберманом, который подозревался в шпионаже в пользу СССР. 8-го января 1944-го года на пороге Трамбо появились два агента ФБР уже лично. По этому поводу он писал:

«Я отлично провел два часа с молодыми джентльменами, чрезвычайно интересовавшимися книгами, которые я читал, журналами, на которые я подписан, и продолжительностью моих поездок за границу — особенно, был ли я в СССР. Уходя, они предложили мне сообщать им всякий раз, когда я меняю свое мнение. Я ответил, что придется сообщать о каждой еженедельной конференции, поскольку моя позиция меняется также быстро, как меняются и события, которые ее породили»

Самый дорогой сценарист Голливуда

К весне 1942-го года Далтон Трамбо зарабатывал на Paramount 1250 долларов в неделю, что было огромной суммой. И, тем не менее, он разорвал контракт, чтобы устроиться на MGM и написать военную мистическую комедию «Парень по имени Джо». Это, безусловно, один из самых необычных военных фильмов, снятых в США 40-х годов. Спенсер Трейси сыграл там рискового и дерзкого воздушного аса, героически погибающего на боевом задании и оберегающего других пилотов в виде призрака. Причем «небесная» лётная школа, которая ведает направлением духов на помощь живым, явно руководствуется коллективистскими идеями о том, что все делают общее дело.

Картина стала настолько известной и необычной, что спустя несколько десятков лет Стивен Спилберг взялся за ремейк, создав фильм под названием «Всегда» с Ричардом Дрейфусом и Холли Хантер в главных ролях. Но, даже не смотря на очень заметный финансовый успех в Голливуде, Трамбо все равно мечтал завязать со сценариями и заняться серьезной литературой. Однако заработать достаточную подушку безопасности никак не удавалось, поэтому Трамбо согласился на разработку еще одного военного кинопроекта «Тридцать секунд над Токио» для MGM.

Тридцать секунд над Токио

О работе над военным кино Трамбо вспоминал так:

«Я верю в то, что войну можно было предотвратить, благодаря сострадательному и разумному руководству в мире. Но раз уж она случилась, ее нужно было выиграть. Нужно было выиграть! Поэтому любые действенные средства пропаганды были оправданы. Я совершенно откровенно и открыто писал пропагандистские фильмы. Хорошие они или нет — не имеет значения»

Т.е. Далтон Трамбо, работая над сценариями военных фильмов, действовал скорее как гражданин, чем как сценарист. Любопытно, что «Двадцать секунд над Токио» снимал убежденный антикоммунист Виктор Флеминг («Унесенные ветром» и «Волшебник страны Оз»), но они с Трамбо неплохо поладили, а сам фильм был больше не про войну, а про силу командной работы.

Виктор Флеминг

Затем Трамбо написал сценарий другого фильма на военную тематику «Нежный товарищ» (фильм поставил Эдвард Дмитрик, который еще сыграет свою роль позднее, в следующей части статьи). Там женщина ждала своего мужа с войны, а параллельно устраивалась работать на оборонный завод. Трамбо уже в момент съемок считал, что материал неудачный и корил себя за крайне пафосный и запредельно сентиментальный монолог героини в финале фильма.

Выбраться из круговорота военных картин и голливудских стандартов Трамбо помог продюсер Роберт Сиск, предложивший ему адаптировать для экрана роман «У нас растет нежный виноград». Далтон поставил условие, что сделает это, только если его избавят от бесконечных студийных совещаний, и он сможет написать историю у себя на ранчо, сдав готовый сценарий к Новому Году. После согласия Сиска сценарист взялся за работу и попытался выразить в драматургии размышления над будущей мирной жизнью, в которой придется вместе заниматься общественным благосостоянием. Картину поставил Рой Роуленд, главную роль сыграл Эдвард Робинсон, и в итоге получилась скромная, умиротворяющая картина о фермерской жизни и семейной любви, которая пришлась по вкусу критикам и нравилась самому Трамбо.

У нас растет нежный виноград

После этой работы он вновь запланировал переключиться на написание литературы на своем ранчо, и вновь не удалось, потому что он принял предложение Columbia на адаптацию романа Джона Хилтона «А теперь прощай». История любви, развивавшаяся в начале 30-х годов в Великобритании, руками Трамбо перенеслась в Испанию середины 30-х, и события развернулись уже на фоне вспыхнувшей гражданской войны между фашистами и республиканцами.

Упорный труд на протяжении первой половины 40-х годов позволил Трамбо заработать достаточно денег, чтобы купить большой дом с бассейном на Беверли-Хиллз. Он писал своей тете Элси:

«Я безнадежно расточителен. Можно переживать об этом факте также, как можно переживать о том, что заболел онкологией, но как и с онкологией, с этим нужно обращаться соответственно. Я обнаружил, что расточительность привела к еще большему отвлечению моего таланта на написание сценариев, чтобы поддерживать и без того большой, но все еще недостаточный еженедельный доход. Время, которое я мог бы тратить на написание романов, тратилось на сценарии по исключительно финансовым соображениям. Мы оба знаем, что это плохо»

В качестве одного из решений наступившего творческого кризиса Далтон Трамбо видел радикальное увеличение собственной зарплаты и уникальный контракт со значительной степенью творческого контроля, чтобы у студий не было соблазна предлагать ему слишком много проектов — тогда можно было бы сосредоточиться всерьез на каждом сценарии настолько, будто это литература. Он получил такой контракт от MGM: 3000 долларов в неделю плюс возможность взять шестимесячный отпуск — уникальное соглашение со сценаристом для того времени. Так Далтон Трамбо стал самым высокооплачиваемым сценаристом Голливуда.

Но уже через несколько месяцев он был совсем не рад этой сделке, потому что даже эти ультра-дорогие проекты его не устраивали. Он чувствовал, что все больше выбивается из сил.

«Десяти лет в пекарне было достаточно. Теперь и десяти лет в Голливуде достаточно. Следующие десять лет я посвящу серьезной литературе — стремлению сделать что-то стоящее и долговечное»

Ответить можно было бы цитатой Михаила Афанасьевича Булгакова: «Будьте осторожны со своими желаниями — они имеют свойство сбываться». Если сценаристу надоел Голливуд, то Голливуд может сделать многое, чтобы вышвырнуть его. Особенно, если вышвырнуть надо автора-коммуниста.

Продолжение следует...

Об авторе: Влад Дикарев

Независимый режиссёр и сценарист. Мой профиль в социальных сетях ВКонтакте и Telegram

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

© 2022 Craftkino // Дизайн и поддержка: GoodwinPress.ru